ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА И ТРУСЛИВЫЙ СУББОТНИК

Недавно Юрий Гайдук был вызван повесткой к судебному приставу-исполнителю для дачи объяснений об исполнении решения Ингодинского районного суда г. Читы от 16 сентября 2016 года о восстановлении меня в должности Первого секретаря Комитета Читинского городского отделения КПРФ.

Сегодня уже я удостоилась письменного приглашения на заседание бюро комитета Забайкальского краевого отделения КПРФ в 14 часов, как отмечается, для рассмотрения ситуации в городском партийном отделении после судебной тяжбы и взыскания исполнительского сбора.

Ну, поскольку, происходящее затрагивает интересы всех городских коммунистов, я предложила каждому желающему, если представился такой случай, адресовать свои вопросы к руководящему органу политической партии и лично Гайдуку.

Чего точно никто ожидать не мог так это панического страха и надменного пренебрежения со стороны членов бюро к однопартийцам, желавших только, чтобы их выслушали, а, главное, узнать: почему их членские взносы пойдут на погашение долга по штрафу, наложенному в рамках исполнительного производства?

Роман Берг, к примеру, продолжает играться на должности, которая по решению суда принадлежит мне, а Юрий Гайдук и Анатолий Макуров дозволили себе некорректное поведение с работниками СМИ. Кончилось это заявлением редакции ИА «Забмедиа» в адрес прокурора региона Василия Войкина с просьбой дать оценку их действиям.

Покинув зал заседаний, члены краевого бюро не нашли ничего лучше, как… помыть окна в коридоре офиса КПРФ. Вряд ли кто-то осмелится возражать нужности подобного занятия, однако в сложившейся обстановке оно было явно неуместно и породило впечатление суетливой паники.

Немаловажным фактором, возможно, тут было участие в заседании бюро Николая Мерзликина. Судя по обстановке, ему в сценарии Юрия Гайдука отводилась ключевая роль последней надежды в расставлении акцентов по вопросу дальнейшей работы краевого отделения партии. Ведь именно он 5 июля 2016 года предложил лишить меня партийного членства, а когда сегодня все стали расходиться обронил фразу: «Это самое короткое бюро за мою жизнь».

Как бы не было, демонстративный отказ членов бюро всего-то говорить со своими товарищами оставил в душе отторгающее возмущение. Что нам скрывать и от кого?!